Прежде чем развернуть газету. Дик Боуден пригубил кофе - и тут же
  закашлялся.
   Моника поспешила на выручку.
   Тодд, отвлекшись от романа, без особого интереса наблюдал, как Моника
  стучит отца по спине, но вдруг взгляд ее упал на первую страницу... и она
  застыла. Глаза полезли на лоб, грозя выскочить из орбит.
   - Боже милостивый! - кое-как выдавил из себя Дик Боуден.
   - Так ведь это... не может быть... - Моника прикусила язык и
  посмотрела на сына. - Солнышко, ты...
   Отец тоже смотрел на сына.
   Тодд поднялся с тревожным чувством.
   - Что там?
   - Мистер Денкер, - только и сказал Боуден-старший.
   Тодд прочел заголовок и все понял. БЕГЛЫЙ НАЦИСТ КОНЧАЕТ ЖИЗНЬ
  САМОУБИЙСТВОМ В БОЛЬНИЦЕ САНТО-ДОНАТО. Ниже две фотографии бок о бок,
  хорошо известные Тодду. На первой Артур Денкер был лет на шесть моложе и,
  соответственно, живее. Его щелкнул какой-то уличный фотограф, и старик
  купил карточку, чтобы она, чего доброго, не попала не в те руки. На второй
  Курт Дюссандер в форме войск СС, в заломленной черной фуражке сидел за
  столом в своем кабинете в Патэне.
   Публикация первой фотографии означала, что они уже побывали в его
  доме.
   Тодд пробегал глазами газетный материал, строчки прыгали, качнулся
  пол.
   Где-то далеко-далеко крик матери:
   - Дик, держи его! Это обморок!
   Это слово
   (ОБМОРОКОБМОРОКОБМОРОК) слилось в одну тягучую цепочку. Он смутно
  почувствовал,