экземпляры этого вздорного рассказа и устроил бы из них костер. Мне просто
  хотелось узнать, что вы из себя представляете, и показать вам, что из себя
  представляю я. Дом Эшеров еще стоит, мистер По, и будет стоять еще долго
  после того, как вы и я обратимся в прах. - Эшер вытащил портсигар и достал
  из него первосортную гаванскую сигару; он зажег ее от светильника и убрал
  портсигар. Выпустив в лицо По струю дыма, он произнес: - Я спустил бы с
  вас шкуру и прибил бы ее к дереву за очернение моего рода. Вас следует по
  меньшей мере заточить в приют для умалишенных.
   - Я клянусь, я... я писал этот рассказ как фантазию! Он всего лишь
  отражение того, что было у меня на уме и в душе!
   - В таком случае, сэр, мне жаль вашу душу. - Эшер затянулся сигарой и
  пустил дым сквозь ноздри, его глаза превратились в маленькие щелки. - Но
  позвольте мне высказать предположение относительно того, как вы наткнулись
  на эту грязную идею. Никогда не было секретом, что мой брат страдал
  душевно и физически. Он утратил душевное равновесие, когда наш отец погиб
  в руднике, еще до того как мы переехали в эту страну из Уэльса. Когда
  Маделейн оставила дом, он, должно быть, чувствовал себя всеми покинутым.
   Во всяком случае, состояние Родерика и обветшание дома, оставленного
  мною на его попечение, не остались не замеченными простолюдинами, живущими
  в ближайших деревнях. Неудивительно поэтому, что его смерть и разрушение
  дома во время наводнения стали источником