сстегнул воротник и ослабил узел
  галстука. Он обнаружил, что руки его дрожат. Звуки улицы отдавались в его
  мозгу словно удары отбойного молотка, и он жалел, что мало выпил в "Ля
  Кокотт", маленьком французском ресторанчике, где только что позавтракал.
  Еще один бурбон смягчил бы грохочущие удары в его голове. Но все будет в
  порядке, решил он. Он был живчиком, и смог достойно встретить те плохие
  новости, которые ему только что сообщили.
   Резкий гудок грузовика позади них чуть не доконал его. В голове
  запульсировала острая боль, словно она вся превратилась в гнилой зуб.
  Плохой знак. Он прижал руки к бокам, пытаясь сконцентрироваться на мерном
  тиканье счетчика такси, но вдруг обнаружил, что не отрываясь смотрит на
  водителя, на крошечный скелет, болтающийся у него в левом ухе. Скелет
  прыгал вверх и вниз, реагируя на рывки в движении автомобиля.
   Мне становится хуже, подумал пассажир.
   - Вы профессионал, Рикс, - сказала ему Джоан Рузерфорд менее чем час
  тому назад в "Ля Кокотт". - И во всяком случае, это не конец света. - Она
  была крепкой женщиной с крашенными черными волосами и заядлой курильщицей,
  не вынимавшей изо рта прокуренный мундштук из слоновой кости. Один из
  лучших литературных агентов, она работала с тремя его предыдущими романами
  ужасов и сейчас сообщала ему жестокую правду насчет его четвертого
  творения. - Я не вижу у "Бедлама" какого-либо будущего, по крайней мере в
  его нынешней редакции.