ра, которую завещал тебе отец. Помнишь?
   - Будь неприметным, - ответила она.
   - Так-то вот.
   - Не умничай. - И она ткнула меня кулаком в бок. Чуть позже я танцевал со
  своей сестрой Юджиной.
   - Кажется, я вас знаю, - проговорила она. - Прямо так на языке и
  вертится. Вы на кого-то очень похожи.
   Дорогая Юджина. Приятно сознавать, что ты, как всегда, непроходимо тупа.
   Я видел своих братьев Джокко и Хьюберта, но не общался с ними и потому не
  имел случая выяснить, остались ли они столь же слабоумными. Надо сказать, с
  безопасного расстояния они представлялись мне теми же прежними бестолочами.
  (Я заметил, что они смотрят на меня, но это было не долго. Позже я понял,
  что они глазеют на каждого, - запоминали костюмы, надо думать.) В десять
  тридцать я вернулся к Дорис, окруженной вожделеющими особями мужского пола,
  и шепнул ей на ухо: "Пора". Извинившись перед своими новыми обожателями, она
  присоединилась ко мне в холле. Внизу у дверей по-прежнему дежурил Киббер. Я
  провел Дорис к черной лестнице; мы никого не повстречали.
   Дом был мне хорошо знаком. Я крался по местам моего полного роскоши, но
  несчастного детства. В доме, где правил беспринципный отец и ветреная
  дурочка мать, я рос в окружении братьев и сестер в атмосфере всесокрушающей
  пошлости, и неудивительно, что, повстречав Дорис, вцепился в нее, как
  утопающий в спасательный круг.
   Но Дорис не только спасла меня - она дала