не новую жизнь. На втором
  этаже я направился к отцовскому кабинету. Как всякий бесчестный человек, он
  опасался, что когда-нибудь все тайное станет явным, поэтому держал большую
  сумму наличными в тайнике в своем логове. Но от любопытного скучающего
  ребенка ничего в доме не скроешь. Я знал об этих деньгах, припрятанных в
  столе на всякий случай, - мать наверняка не подозревала об этом, так как
  отец опасался и ее, - так вот, я знал о них с десяти лет.
   Они все еще лежали там. Пять тысяч долларов в потрепанных купюрах.
  Переложив их в свой костюм, я поставил ящик с двойным дном на место, и мы
  проследовали в спальню матери.
   Всякий раз в помещение проникал я один, а Дорис караулила в дверях.
   В спальне я сдвинул осенний пейзаж - он выглядел как сборная картинка:
  позади него размещался сейф, в котором мать держала свои драгоценности.
  Сегодня она надела их не так много - костюм не соответствовал. На этот раз
  она предстала в образе Дианы-охотницы, с колчаном со стрелами, колыхающимся
  на спине, хотя, право слово, ей больше бы пошел костюм торговки.
   Стоя у дверей, Дорис зашептала:
   - Как ты собираешься его открыть? Мы же не можем его взорвать.
   - Я знаю, где она записывает шифр, - прошептал я в ответ и стал
  перелистывать маленькую телефонную книжку на столике. - Она не может
  запомнить цифр, - пояснил я Дорис, - поэтому заносит их сюда под видом
  телефонного