ью сказать, когда у меня созрело решение убить
  Дженис. О, конечно, я с тоской подумывал об этом не один месяц, но вряд ли
  мне удастся вспомнить, в какой именно момент мои праздные мечтания
  оформились в четкий и продуманный план.
   Возможно, это случилось в тот день, когда посыльный принес счет за
  норковую шубу, которую Дженис купила, даже не удосужившись поставить меня в
  известность. А когда я осведомился, нельзя ли мне по крайней мере взглянуть
  на обновку, за которую предстояло выложить почти две тысячи долларов - пятую
  часть моего годового дохода, - она едва не убила меня известием о том, что,
  возвращаясь в расстроенных чувствах домой после изнурительного похода по
  магазинам Пятой Авеню, забыла вожделенную вещь в вагоне.
   Или, может быть, это случилось немного раньше, когда, изрядно утомившись
  от праведных трудов на ниве рекламной деятельности, я вернулся в свою
  шикарную квартиру в центре города и узнал, что в мое отсутствие Дженис
  ухитрилась приобрести дом в Коннектикуте. Нам больше не придется чахнуть в
  каменных застенках Манхеттена. Бодрящий сельский воздух придаст нам новые
  силы. Кроме того, для моего здоровья будет весьма полезно подниматься каждое
  утро на час раньше и сломя голову мчаться на утренний экспресс.
   А, может быть, все началось в тот самый день, когда в тиши и уединении
  вновь приобретенного загородного имения я решил просмотреть финансовый
  баланс