пальто и шляпа из тех, что я бы в жизни не
  надел. Наш тысячу раз перезаложенный семейный очаг расположен в добрых
  двадцати кварталах от станции. Все это расстояние я преодолеваю пешком,
  всаживаю в Дженис пулю из револьвера тридцать второго калибра, который
  приобрел две недели назад у подозрительного старьевщика в Ист-Сайде,
  устраиваю небольшой погром в доме, затем пятичасовым поездом возвращаюсь в
  город, сижу весь вечер в какой-нибудь кинушке, в 00.45 сажусь в чикагский
  самолет, в 3.40 уже приземляюсь в аэропорту, а в 8.40 встречаю Карен на
  железнодорожном вокзале. Мы тотчас же сдаем наши обратные билеты под
  предлогом того, что мы решили вернуться в Нью-Йорк самолетом. В результате у
  меня на руках окажется официальный бланк железнодорожной компании,
  заполненный и подписанный по всей форме.
   Абсолютное алиби. Затем, после подобающего периода траура, я женюсь на
  Карен, и мы будем жить в мире и согласии отныне и навсегда.
   И вот решающий день настал. Я сказал Дженис, что мы уезжаем в следующий
  понедельник, и отправился в контору, прихватив с собою чемодан.
   В полдень мы расстались с Карен, и я поспешил на 125-ую улицу, по пути
  купив пальто и шляпу. Оставив чемодан в камере хранения, я сел в поезд и,
  уединившись в туалете одного из вагонов, нацепил очки в роговой оправе и
  фальшивые усы.
   В 2.15 я сошел с поезда. Станция, как всегда в это время