открыть дверь, посетитель может заподозрить
  неладное и позвать на помощь соседей или полицию, и тогда мне не удастся
  смыться отсюда.
   Поэтому я решил открыть дверь. В этих роговых очках, с фальшивыми усами и
  измененным голосом, меня не узнает и родная мать. Я могу представиться
  домашним доктором и заявить, что Дженис больна и никого не принимает.
   Пока я размышлял обо всем этом, раздался второй звонок, столь громкий,
  что мог бы вывести из оцепенения настоящую каменную статую, а не только
  окаменевшего от ужаса человека. Засунув пистолет в карман, я поспешно
  проследовал через гостиную и остановился у входной двери. Глубоко вздохнув и
  кое-как уняв нервную дрожь, я слегка приоткрыл дверь. То, что я разглядел в
  образовавшуюся щель, оказалось всего-навсего торговым агентом с коричневым
  портфелем в руках. При нем был потертый серый костюм, белая рубашка, голубой
  галстук и ослепительная улыбка, открывающая по крайней мере шестьдесят
  четыре огромных зуба.
   - Добрый день, сэр. Могу я видеть хозяйку дома?
   - Она больна, - ответил я, не забыв придать своему голосу хриплую
  чужеродность.
   - В таком случае, сэр, - затараторил он, - может быть, вы уделите мне
  пару минут, если, конечно, вы не слишком заняты?
   - Мне не до того. Прошу прощения.
   - Но я уверен, что это заинтересует вас, сэр. Компания, которую я
  представляю, представляет интерес для каждого, у которого есть