у руин, набросился на кровать. Я разорвал в клочья все имевшееся на
  ней постельное белье, сбросил на пол матрас, а затем встал посреди комнаты и
  с удовлетворением принялся любоваться плодами трудов своих.
   И тут в дверь позвонили.
   - Если это снова мистер Сэмпсон, - пробормотал я себе под нос, - то
  помоги ему Бог!!!
   Еще одна трель. Пожалуй, наш дверной звонок был чересчур громким.
   Странно, как я раньше этого не замечал.
   Пока я шел к двери, он прозвенел еще раз, и я едва удержался от того,
  чтобы громогласно посоветовать тому, кто стоял снаружи, заткнуться и
  убираться восвояси. Однако, когда я взялся за дверную ручку, я уже полностью
  владел собой и даже помнил о том, что мне ни в коем случае нельзя открывать
  дверь больше, чем на дюйм.
   Крошечная девушка в зеленой униформе уставилась на меня снизу вверх
  невинными глазами; в руках она держала коробку печенья.
   В тот момент я окончательно убедился в том, что жизнь - штука сложная и
  жестокая.
   - Мы уже все купили, дитя мое, - сказал я и мягко притворил дверь.
   И тут затрезвонил телефон.
   Я прислонился к дверному косяку и дал полную волю своим чувствам. Это
  было чудесно, но в то же время я понимал, что пользы в этом было мало.
   Проклятый телефон будет издавать свои визги бесконечно. Он будет звонить
  и звонить до тех пор, пока я не сдамся и не сниму трубку. Если ответить
  сразу, сказал я себе, эта штука замолчит.