а вместо этого говорил про дело
  Даквортов, хотя прекрасно знал, что и как.
   - Я его испугался, только и всего, - убеждал себя Альберт, - а бояться
  нечего. У меня есть для него товар, и тронуть меня он не посмеет.
   Позже в тот же день Альберт предпринял новую попытку, когда принес
  материалы по делу Даквортов. Положив их на стол, он постоял, нерешительно
  кашлянул и вновь начал:
   - Мистер Клемент?
   - Что еще? - проворчал Клемент.
   - Я неважно себя чувствую. Хотел бы взять завтра выходной на полдня, если
  можно.
   - Отпечатали бумаги Уилкокса?
   - Еще нет, сэр.
   - Отпечатайте и можете идти.
   - Да, сэр. Благодарю вас, Расстроившись, Альберт покинул кабинет,
  сознавая, что опять сплоховал и что сегодня новых попыток предпринимать не
  следует: все равно ничего не выйдет. Он отпечатал необходимые бумаги,
  прибрал на столе и пришел домой часом раньше, объяснив Элизабет, что ему
  стало нехорошо на работе, - то была чистая правда.
   В следующие год и три месяца Альберт неоднократно пытался
  проинформировать мистера Клемента об имеющихся у него возможностях, но
  как-то так получалось, что, когда он открывал рот, оттуда выскакивали совсем
  другие фразы. Он репетировал ночами у зеркала - его требования звучали с
  восхитительной ясностью и прямотой. Или же он заучивал написанный
  собственноручно текст, хотя фразы всегда выходили громоздкими