ь меня не волнует, - выдавил он саркастически и гнусаво
  из-за заложенного носа, - мне нужно позвонить, а тебя я всего лишь прошу
  помочь мне спуститься в гостиную.
   Элизабет по доброте душевной запротестовала, но, увидев в конце концов,
  что Альберта не переубедить, сдалась. Он был слаб, как котенок, и, тяжело
  опираясь на нее, спустился вниз по лестнице в гостиную. В полном изнеможении
  он опустился в кресло рядом с телефоном. Элизабет меж тем отправилась на
  кухню - приготовить то, что она называла "хорошеньким яичком всмятку".
   "Хорошенькое яичко всмятку", - скрипел зубами Альберт. Его душила ярость.
  В жизни он не чувствовал себя столь физически слабым, и в жизни не испытывал
  он столь страстного желания крушить всех и вся. Окажись мистер Клемент
  сейчас тут, уж Альберт все бы выложил ему. Никогда еще не было ему так
  плохо.
   Он едва мог поднять телефонный справочник, и перелистывание страниц
  требовало невероятных усилий. И конечно же для начала он искал не ту букву.
  Наконец, найдя нужный номер, он набрал его и, услышав голос, сказал:
   - Попросите, пожалуйста, Тома.
   - Которого Тома?
   - Да не знаю я! Тома!
   - Мистер, у нас тут три Тома. Если вам нужен Том Скильцовски - это одно,
  если нужен...
   - Том, который до востребования!
   - А, тогда это Том Кеннебенк. Подождите.
   Альберт прождал три минуты. Время от времени он переспрашивал в трубку,
  но ответа не получал. Он