хи, что мисс Грейс Петтигрю настолько смягчилась
  под воздействием священника, что почти решилась сделать щедрое пожертвование
  в фонд строительства новой больницы, ставшей любимым детищем преподобного
  мистера Уимпла со времени его появления в Лэнсвилле всего-навсего восемь
  месяцев назад. Самым безумным в этих слухах было то, что вкладом мисс
  Петтигрю должен стать знаменитый и почти бесценный алмаз стоимостью в
  миллион с четвертью долларов.
   Между тем слух был вполне верен. И вот теперь престарелая леди Петтигрю
  (как к ней обращались представители нынешнего поколения) тихо-спокойно
  восседала в кабинете преподобного мистера Уимпла, смиренно положив ручки на
  колени, с благочестиво-капризным выражением поблекшего лица. Поодаль в сумке
  на полу лежала коробка из-под сигарет, набитая ватой, в самой сердцевине
  которой покоился огромный, безупречного качества алмаз - фамильная
  драгоценность, названная по имени того Петтигрю, который вывез его
  контрабандой из Африки в Балтимор примерно двести лет назад. Мисс Грейс
  Петтигрю, семидесяти четырех лет, сдалась.
   Преподобный мистер Уимпл ступил на порог своего кабинета и задержался
  там, блаженно воззрясь на алмазоносную грешницу. Это был высокий мужчина,
  крепко сбитый, но не толстый, с розовыми щеками и носом картошкой,
  щетинистыми бровями над добрыми глазами и великолепной седой шевелюрой,
  разметавшейся