мны, - но я написала о вас архиепископу.
   На долю секунды глаза мистера Уимпла расширились. Он судорожно вцепился в
  ручку кресла и едва удержался от гримасы, готовой исказить его безмятежное
  лицо. Справившись с собой и сохраняя приятно-вежливую мину, он тем не менее
  почти потерял дар речи.
   Мисс Петтигрю продолжила:
   - Я ему написала, рассказав обо всем чудесном, сделанном вами со времени
  вашего появления в Лэнсвилле. И про больницу написала, и про то, что
  собираюсь сделать пожертвование.
   - Вы написали архиепископу? Прямо не знаю, что и сказать. - Преподобный
  казался смущенным и по-ребячьи довольным. - Надеюсь, вы меня не перехвалили.
   - Право, это невозможно. - Мисс Петтигрю потянулась к своей сумке и,
  открыв ее, вытащила сигаретную коробку. - Я написала архиепископу, какое
  пожертвование даю на вашу больницу и почему. И еще я написала, что этому
  миру надо бы побольше таких пасторов, как вы, преподобный. Священник быстро
  склонил голову, вспыхнув:
   - Прошу вас, мисс Петтигрю. Вы мне льстите. Она открыла коробку, вынула
  оттуда вату и осторожно выложила бриллиант Уимплу на стол.
   - Вот мой вклад. Алмаз Петтигрю, - произнесла она. Преподобный впился в
  ручки кресла и уставился на сияющую драгоценность, лежащую на зеленом сукне.
  Он не мог вымолвить ни слова.
   - Он стоит, - заявила мисс Петтигрю, - миллион триста тысяч долларов. Это
  один из двенадцати крупнейших алмазов. Надеюсь,