во всех случаях, когда видела это:
  "Что я могу сделать?".
   И, как всегда ужасный, ответ: "Ты не можешь сделать ничего!"
   - Аминь, - произнес Джимми Джед Фальконер. Собрание подняло
  головы, готовое к взрыву огня и искр.
   Однако он начал тихим шепотом.
   - Грех.
   Звук его голоса заставил Билли затрепетать. Джон подался вперед
  со своего места, и в его широко открытых глазах сияло восхищение.
  Рамона увидела, как умирающий ребенок положил голову на плечо
  матери.
   - Грех, - повторил Фальконер вцепившись в подиум. - Что вы
  знаете о нем? Что такое, по-вашему, грех? Что-то, что вы не должны
  делать, говорить или о чем думать? - Он на секунду прикрыл глаза. - О,
  Великий Боже, грех... это зло, которое проникает в кровь, в наши сердца
  и умы и... развращает нас, заставляет загнивать, распадаться...
   Он оглядел собрание, на его лице блестели капельки пота. Затем, в
  одно мгновение, его умиротворенное выражение лица изменилось; губы
  искривились, глаза расширились и он проревел:
   - ГРЕЕЕЕЕХ... Можете вы его почувствовать, можете вы его
  обонять, можете вы его увидеть? Знаете ли вы, ближние мои, когда вы
  грешите? Я ясно и без намеков, объясню вам, что такое грех: это уход из-
  под Божьего света, вот что это такое!
   Его румяное лицо покрылось волнами эмоций, а голос
  превратился в орган, играющий гаммы. Он указал пальцем на
  аудиторию, не на кого-то конкретно, но вместе с тем