зло которого
  пульсировало, как больное сердце. Его нужно было спилить, пень
  выкорчевать, как больной зуб, а оставшуюся яму засыпать солью. Над ее
  головой ветви дуба шевелились словно щупальца гигантского кальмара.
  Сухие листья кружась подымались с земли и летели ей в лицо.
   - Вам не нужен свет? - прокричал Стентон из грузовика. Видя, что
  женщина не двигается, он смущенно посмотрел на Захарию и произнес: -
  Я думаю, что не нужен.
   Он замолчал, желая увидеть хоть один лучик лунного света,
  который может спасти от холода, а еще от мыслей о том, что движется
  по этой дороге во тьме ночи.
   Сквозь сосны показался блеск фар. Рамона широко открыла глаза.
  Невдалеке выросла тень. Это был старый "Паккард", за рулем которого
  сидел старик-негр. Он притормозил, чтобы взглянуть на стоящую под
  дубом "Палач" женщину, а затем набрал скорость и укатил прочь.
  Рамона снова расслабилась. Она решила ждать до последнего, пока
  жизнь внутри нее не возопит о тепле. Ребенок должен вырасти стойким,
  подумала она, и надо начинать привыкать к тяжелым условиям.
   Спустя почти три часа Стентон спросил, грея дыханием свои руки:
   - Что она там делает?
   - Ничего, - ответил священник. - Она просто там стоит. Мы
  ошиблись, привезя ее сюда, Сэм. Все это было ошибкой.
   - Я не думаю, что сегодня это произойдет, святой отец. Может
  быть, она испугала это.
   - Я просто не знаю, - Захария благоговейно