л за спиной у
  священника Стентон. Сам Захария видел только мерцающие голубые
  полосы и поэтому крикнул:
   - Что там? Что ты видишь?
   Но Стентон, казалось, потерял дар речи. Он издал невнятное
  мычание, а затем был почти сбит с ног очередным порывом ветра,
  несущегося со скоростью курьерского поезда.
   Рамона видела это ясно. Грузовик-пикап, отороченный синим
  пламенем. Он беззвучно скользил по направлению к ней, и когда он
  оказался достаточно близко, она увидела, что стеклоочистители
  грузовика работали во всю, а за ними виднелись два лица: мужское и
  женское. На голове у женщины была шляпка, а ее круглое, как яблоко,
  лицо лучилось в предвкушении танцев. Вдруг морщинистое коричневое
  лицо мужчины исказилось внезапной болью, а руки, отпустив рулевое
  колесо, обхватили голову. Голубые фары неслись прямо на Рамону,
  стоящую посреди дороги.
   - С дороги! - диким криком прорезался голос Стентона.
   Рамона протянула руки по направлению к голубому грузовику и
  тихо проговорила:
   - Нет страха. Нет боли. Только мир и покой.
   Ей показалось, что она стала слышать шум двигателя и визжание
  шин в тот момент, когда грузовик заскользил и начал съезжать с дороги,
  набирая скорость перед встречей с "Палачом". Женщина в шляпке
  отчаянно пыталась дотянуться до руля. Мужчина рядом с ней корчился,
  беззвучно крича.
   - Нет страха, - сказала Рамона; грузовик был уже менее чем в
  десяти футах