т на десять. Тонкие губы обычно
  придавали его лицу хмурое выражение, но если рядом находился сын,
  они почти всегда улыбались. Кое-кто в Готорне говорил, что Джон
  Крикмор - прирожденный проповедник, зарывший в землю свой талант,
  занявшись землей вместо того, чтобы обратить взор к небу, и то, что
  если он сердится или к кому-нибудь враждебно относится, тогда взгляд
  его синих глаз может насквозь пробуравить дощатую стену амбара. Но
  когда он смотрел на сына, его взгляд всегда был мягким.
   - Ну, вот я и готов, - сказал Джон. - Кто желает прогуляться?
   - Я, - пропел Билли.
   - Не будем терять время, - произнес Джон и потянулся к сыну.
  Они взялись за руки, и Джон сразу почувствовал тепло удовольствия от
  прикосновения к мальчику. Когда Джон был рядом с Билли, таким
  живым, настороженным и удивленным, он впитывал в себя часть его
  юношеского задора.
   Они вышли через сосновую дверь в тамбур, а затем, открыв
  наружную дверь, окунулись в холодный серый день. Замерзшая грязь
  дороги, соединявшей владения Крикморов, всего лишь два акра, с
  главным шоссе, хрустела под их башмаками, и сквозь этот хруст Билли
  слышал мягкий шелест снежных хлопьев, падающих на замерзшие листья
  вечнозеленой изгороди. Они миновали маленький пруд с грязно-
  коричневой с прожилками льда водой. Белый почтовый ящик с
  надписью "ДЖ. КРИКМОР", испещренный отверстиями двадцать
  второго калибра, наклонился