Я накрою на стол через десять минут.
   Джон вытащил из кармана ключи от машины и вышел. Рамона
  продолжала стоять у печки, пока не услышала шум отъезжающей
  машины. Затем она сняла кастрюли с конфорок, попробовала
  кукурузные лепешки и поспешила в спальню, на ходу вытирая
  мозолистые руки о фартук. Она остановилась у кровати и взглянула на
  сына глазами, сверкающими как полированный янтарь.
   - Билли, - тихо позвала она.
   Он дернулся, но не ответил. Рамона коснулась ладонью его щеки.
   - Билли, нам нужно поговорить. Быстро, пока не вернулся отец.
   - Нет... - всхлипнул тот, прижавшись лицом к подушке.
   - Я хочу знать, куда ты ходил. Я хочу знать, что произошло.
  Билли, пожалуйста, посмотри на меня.
   Несколько секунд спустя он повернул голову так, чтобы видеть
  мать уголком распухшего от слез глаза. Его все еще сотрясало от
  рыданий, которые он не мог остановить.
   - Я думаю, что ты пошел туда, куда твой папа запретил тебе
  ходить. Да? Я думаю, ты ходил в дом Букеров. - Мальчик напрягся. -
  Если не вовнутрь, то очень близко от него. Правильно?
   Билли дрожал, схватившись руками за покрывало. Слезы снова
  потекли у него из глаз, словно внутри них прорвалась плотина. В
  отчаянии он проговорил сквозь слезы:
   - Я не хотел ходить туда, я обещал, что не буду! Я не плохой! Но я
  слышал... я слышал... я слышал... это в подвале, и я... я захотел
  посмотреть, что там такое, а там...