. там... ужасно!
   Его лицо мучительно перекосилось, и Рамона, обняв его, чтобы
  успокоить, почувствовала, как бешено стучит его сердце. Но ей
  необходимо было разобраться в случившемся до того, как вернется
  Джон, и поэтому она продолжила расспросы.
   - Что ты видел?
   - Нет! Не могу... не могу сказать. Пожалуйста, не спрашивай.
   - Что-то в подвале?
   Билли содрогнулся. Видение, возникшее в его мозгу, было
  сплошным гадким кошмаром, обрушившемся на него как мокрая гнилая
  тряпка.
   - Ничего я не видел!
   Рамона взяла его за плечи и внимательно поглядела в заплаканные
  глаза.
   - Твой папа через несколько минут вернется. В душе он добрый
  человек, Билли, и я люблю в нем эту доброту, но я хочу, чтобы ты
  запомнил вот что: твой папа напуган, и он не воспринимает то, что
  боится, потому что не понимает этого. Он любит нас; он любит тебя
  больше всего на свете, и я люблю тебя так, как ты и не догадываешься. А
  сейчас ты должен довериться мне, сынок. Это... то, что ты видел,
  разговаривало с тобой?
   Взгляд Билли остекленел. Он с усилием утвердительно качнул
  головой, и из его полуоткрытого рта на одеяло потекла струйка слюны.
   - Я так и думала, - тихо проговорила Рамона. Ее глаза сияли, но
  вместе с тем на ее лице была видна глубокая озабоченность и ожидание
  скорой беды. Он всего лишь маленький мальчик, подумала она, он еще
  недостаточно крепок! Она прикусила нижнюю губу, чтобы