е
  расплакаться.
   - Я люблю тебя, - сказала она сыну. - Я всегда буду рядом с
  тобой, когда в этом будет необходимость...
   Гудок парового свистка лесопилки и стук входной двери слились в
  единое целое, заставив их вздрогнуть.
   - Ужин еще не остыл? - с порога спросил Джон.
   Рамона поцеловала сына в щеку и уложила его голову обратно на
  подушку; Билли снова свернулся клубком и уставился невидящим
  взглядом в стену. Шок, подумала она. Я тоже была в таком состоянии,
  когда это случилось со мной в первый раз. За ним надо присматривать
  несколько дней.
   Когда Рамона подняла глаза, Джон стоял в двери. В правой руке
  он держал два "Баттерфингера", а левой опирался на косяк. Рамона
  понимала, что это игра ее воображения и, возможно, тусклого вечернего
  света, но ей показалось, что пока он ездил в город, то постарел на десять
  лет. Его глаза выглядели больными. На его губах промелькнула усталая
  улыбка, когда он подошел к кровати и предложил Билли конфеты.
   - Получай, сынок. Тебе лучше?
   Билли с благодарностью взял конфеты несмотря на то, что был не
  голоден и не понимал, с чего это отец купил ему их.
   - У тебя лицо как пуфик, - сказал Джон. - Наверное, ты в лесу не
  туда свернул и увидел змею, а? - и не дожидаясь, пока Билли ответит,
  добавил: - Ну, ладно. В следующий раз смотри под ноги. Не надо пугать
  до полусмерти бедную маленькую гремучку.
   Первый раз за день на губах