сть с лишним
  футов, и его грудь стала напоминать желтую стену.
   - Великолепное утро, не правда ли? - пророкотал мужчина. На его
  высокий лоб падали пряди светлых волнистых волос. Его приятное лицо
  имело квадратные очертания, что придавало ему сходство со
  Щелкунчиком, готовым крушить орехи великолепными белыми зубами.
   - Да, сэр, конечно, - согласно кивнул швейцар своей серой
  курчавой головой, заметив, что пешеходы на двадцатой улице стали
  оглядываться, загипнотизированные силой, исходившей от голоса
  мужчины.
   Заметив, что он стал центром внимания, мужчина засветился как
  солнце в июньский день и сказал, обращаясь к водителю "Кадиллака",
  молодому парню в льняном костюме:
   - Припаркуйте ее за углом.
   Длинный прилизанный автомобиль как ленивый лев съехал с
  тротуара.
   - Да, сэр, хороший день, - повторил швейцар, не в силах оторвать
  взгляд от этого ослепительного костюма.
   Мужчина ухмыльнулся и полез во внутренний карман плаща,
  переброшенного через руку. Швейцар тоже ухмыльнулся -
  "американский сахар!" - и подался вперед с готовым сорваться с губ
  "благодарю вас, сэр". В его руку вложили бумагу, а затем гигант,
  преодолев в два шага мраморную лестницу, как золотой локомотив,
  скрылся в дверях. Швейцар, будто отброшенный этим локомотивом,
  отступил на два шага, а затем принялся разглядывать то, что сжимал в
  руке. Это был небольшой буклетик, озаглавленный "Грех