еренесли акцент с радио и уличных проповедей на
  телевидение. Я думаю, что телевидение обещает в течении следующего
  десятилетия стать могучей социальной силой, и считаю, что с вашей
  стороны было бы мудрее...
   Фальконер внезапно расхохотался.
   - Послушай-ка своего молодого ученого, Джордж! - Он
  закашлялся. - Мне не надо напоминать тебе, мальчик, насколько
  хорошо у тебя варит котелок, - он подался вперед, и с его лица внезапно
  исчезла улыбка, а в глазах появилась сталь. - Я вот что тебе хочу
  сказать, Генри. Мой папа был задрипанным баптистским
  проповедником. Ты знаешь, что означает слово "задрипанный"? - Его
  рот искривился грубой усмешкой. - Ты вышел из обеспеченной семьи, и
  я не думаю, что ты понимаешь, что такое быть голодным. Моя мама от
  забот к двадцати пяти годам превратилась в старуху. Мы все время были
  в дороге, как бродяги. Это были тяжелые дни, Генри. Великая Депрессия,
  по всему Югу никто не мог найти работу, поскольку все было закрыто.
   На несколько секунд Фальконер задержал взгляд на флаге
  Конфедерации, и его глаза потемнели.
   - Однажды кто-то увидел нас на дороге и дал нам для житья
  старую потрепанную палатку. Для нас, Генри, это был шикарный
  особняк. Мы разбили лагерь на обочине дороги, мой папа смастерил из
  досок крест и прибил к дереву плакат с надписью "КАЖДУЮ НОЧЬ
  ПАЛАТОЧНЫЕ ПРОПОВЕДИ ПРЕПОДОБНОГО ФАЛЬКОНЕРА!
  ПРИГЛАШАЮТСЯ ВСЕ ЖЕЛАЮЩИЕ!"