озес". Джон
  понятия не имел, кто такая "бабушка Мозес", однако понял, что это надо
  расценивать как комплимент, поскольку женщина охотно рассталась с
  пятью долларами.
   Утреннее марево над шоссе превратило Готорн в плывущий
  мираж, готовый вот-вот исчезнуть. Джон беспокойно заерзал на сиденье,
  проезжая мимо все еще никем не купленного и быстро разваливающегося
  дома Букеров. У дома была дурная репутация, и вряд ли кто-нибудь,
  находящийся в своем уме, согласится поселиться здесь. Только оставив
  позади это обвитое лозами и сорняками строение, он позволил себе
  вспомнить тот ужасный апрельский день, когда он увидел учебники
  Билли, лежащие на ступеньках дома Букеров. До сих пор у мальчика
  иногда случались кошмары, но он ничего им так и не объяснил, а Джон
  предпочитал ничего не знать. Что-то изменилось в лице Билли с того
  самого дня; его глаза стали беспокойными, и за ними угадывался какой-
  то секрет, которого Джон непонятно почему боялся. Больше чем когда-
  либо Джон сожалел об отсутствии в городе настоящего священника,
  который смог бы вникнуть в эти изменения в Билли. Весь город страшно
  нуждался в проповеднике: субботние ночи становились все более
  дикими, случайные ссоры часто стали перерастать в драки, а в Дасктауне
  как-то раз даже была перестрелка. Шериф Бромли был хороший,
  трудолюбивый человек, однако Готорн почти вышел из-под его
  контроля. Джон понимал, что городу