местных девушек, ожидающих приглашения к танцу, его
  сердцу как будто приделывали крылья. Смуглая девушка, одетая в белое
  платье; в ее длинные рыжевато-коричневые волосы вплетены белые
  цветы; их глаза на несколько секунд встретились, а затем она отвела
  взгляд и вздрогнула, как игривый жеребенок. Он наблюдал, как она
  танцевала с парнем, чьи деревенские башмаки ступали по ее ногам как
  лошадиные копыта, но она только улыбалась сквозь боль и
  приподнимала подол платья, чтобы оно не запачкалось. Запах
  канифоли, исходящий от смычков скрипачей, смешивался с запахом
  табака, а от сотрясения, вызываемого кружащимися и топающими
  парами, с чердака сарая сыпалось, словно конфетти, сложенное там сено.
  Когда девушка и ее партнер оказались довольно близко от Джона
  Крикмора, он вклинился между ними, подхватил девушку и быстро
  повел ее в танце так, что мистеру Большое Лошадиное Копыто осталось
  только схватить руками пустой воздух, чертыхнуться и пнуть ногой клок
  сена, поскольку Джон по комплекции превосходил его раза в два.
  Девушка робко улыбнулась, но в ее карих глазах была настоящая
  веселость, и когда танец закончился, Джон спросил, не могли бы они
  встретиться как-нибудь вечером.
   Поначалу он ничего не знал о Ребекке Фейрмаунтейн, матери
  Рамоны. Позже отметал рассказы про нее как глупые слухи. Он отказался
  выслушивать идиотские россказни и женился на Рамоне, а потом стало
  уж