носил имени, которое легко переделывалось в Дьюи. Были три
  подходящие кандидатуры - остальных я исключил по признаку пола или возраста,
  - но, видимо, сузить этот круг еще больше мне не удастся. И конечно же
  показалось бы странным, если бы я стал настаивать на выяснении его полного
  имени. В свое время я и так все узнаю.
   Яичница оказалась вкусной, и кофе тоже. Я ел левой рукой, и мне пришлось
  позволить Дьюи намазать масло на мои тосты, когда он застенчиво предложил
  это сделать. Он был рад возможности с кем-то поболтать, но вместе с тем
  почему-то опасался, что его знаки внимания могут быть неприятны мне. Говоря
  о "Мидуэе", он становился разговорчивым и оживленным, но, касаясь других
  тем, смущался и запинался.
   Я поддерживал разговор, задавая те вопросы о "Мидуэе", ответы на которые
  уже знал от доктора Камерона. Было понятно, что Дьюи любит "Мидуэй", но
  когда я спросил, сколько времени он тут живет, последовал неопределенный
  ответ. Я знал, что правила этого заведения не разрешали никому задерживаться
  здесь дольше шести месяцев - из-за ограниченного количества мест, а главным
  образом, для того, чтобы никто из обитателей "Мидуэя" не привязался к нему
  слишком сильно, так сильно, что потом не смог бы отсюда уехать, - и мне было
  интересно, когда Дьюи предстоит расставание с "Мидуэем". Я сомневался, что
  он легко перенесет отъезд.
   У меня сложилось впечатление, что ему не долго этого ждать, поскольку он
  объяснил мне: "Я действительно