ствительно рад случаю поболтать с новичками, когда они
  сюда приезжают. Можно сказать, что я здесь старожил, и поэтому я могу
  ответить на их вопросы, на что у доктора Камерона порой не хватает времени".
   Стал бы такой человек, как Дьюи, к концу своего пребывания в "Мидуэе"
  ревновать к тем, кто будет здесь жить и после того, как он уедет? А что,
  если он решил наказать их за то, что они могут остаться, а он нет? Я не
  знал, сколь убедительным показался бы подобный мотив самому Дьюи: он здорово
  меня озадачивал. Впрочем, мотив преступления наверняка противоречит здравому
  смыслу - в голове у меня крутилась мысль о каком-то возмездии, - а такие
  мотивы гораздо труднее устанавливать.
   Когда с завтраком было покончено, Дьюи заверил меня, что позаботится о
  посуде. У меня не было иного выбора, как согласиться. Если бы я мог
  действовать двумя руками, то настоял бы на том, чтобы помочь ему, но при
  сложившихся обстоятельствах я едва ли мог быть полезен на кухне. Он
  предложил проводить меня до лестницы, но я ответил, что попытаюсь найти ее
  самостоятельно. Кроме того, мне было интересно немного побродить по дому.
  Когда я уходил, он начал мыть посуду.
   - До встречи, - сказал я.
   - Я буду здесь, - отозвался он через плечо. Я покинул кухню и прошелся по
  коридорам, иногда попадая в тупик, но чаще обнаруживая в конце концов, что
  один коридор переходит в другой. Спустя некоторое время я понял, что
  планировка дома была