е открывать, что я - бывший полицейский. Доктор Камерон продиктовал
  мне письмо с просьбой о приеме в "Мидуэй", которое я и отправил. Поскольку в
  канцелярии "Мидуэя" работали только постояльцы - единственными служащими
  были повар, доктор Камерон и еще один психиатр, - мне пришлось подать
  настоящее заявление. Обратным адресом был "Риво-Хилл" не только потому, что
  никто из нынешних обитателей "Мидуэя" никогда там не был, но и потому, что
  там работал старый друг доктора Камерона, который должен был перехватить
  ответ.
   Кроме того, доктор Камерон предоставил мне двадцать одно досье - именно
  столько постояльцев было сейчас в "Мидуэе" - плюс дал устные описания
  поварихи, миссис Гарсон, и другого психиатра Лоримера Фредерикса.
   В субботу доктор Камерон вернулся в Кендрик, а в понедельник счастливые
  Кейт и Билл отправились на Лонг-Айленд, а я, взяв свой чемодан, сел в поезд
  и прибыл в "Мидуэй", где почти сразу же стал пятой жертвой человека,
  которого должен был поймать.
   После ночной трапезы с Дьюи и последующей прогулки по первому этажу я
  проспал еще пять часов и проснулся около полудня. Проснулся - и обнаружил,
  что, пока я спал, кто-то убрал мои туфли и носки и накрыл меня одеялом. И
  когда я вылез из кровати, чувствуя себя значительно более окрепшим, я нашел
  на комоде миниатюрную бутылочку шотландского виски "Бэллантайн" и записку, в
  которой большими печатными буквами на листе бумаги для заметок было написано
  шариковой