которых я знал, Джерри Кантера и Дьюи, в
  комнате не было. Второй стол занимали четыре женщины, их лица были мне
  совершенно незнакомы. Искушение попытаться отгадать, кто из них кто, исходя
  из имеющихся в досье фактов, было почти непреодолимым, но я все же сумел
  сдержаться и постарался не глазеть на них. Они же, как, впрочем, и все
  остальные, не проявили особого интереса к тому, что в столовой объявился
  некий субъект в пижамной куртке.
   Распорядок питания в "Мидуэе" был довольно простым. Завтрак подавали с
  семи до восьми тридцати, обед - с двенадцати до часу тридцати, а ужин - с
  половины шестого вечера до семи. Миссис Гарсон готовила для всех одно и то
  же, выбора блюд не было, а обязанности официанта и помощника повара выполнял
  кто-нибудь из постояльцев "Мидуэя", по очереди. Сегодня официантом был
  худощавый мужчина лет пятидесяти с печальным лицом и большими ушами, словно
  сошедший с одной из картин Нормана Рокуэлла. На полотнах Нормана Рокуэлла
  толстяки выглядят так, словно они всегда были толстяками, и весьма рады
  этому, а вот у худых кожа висит так, будто они совсем недавно изрядно
  потеряли в весе и совершенно тому не рады. Этот официант, облаченный в
  деловой серый костюм со строгим галстуком - его наряд дополнял белый фартук,
  - с морщинистым печальным лицом, казался мне весьма комичным, пока он не
  подошел поближе и я не увидел его глаза. Запавшие, с глубокими тенями, они
  были не просто печальны - в