х сквозило отчаяние. Я встретился с ним
  взглядом и сразу понял, что он, как и я, навсегда прикован к
  одному-единственному мгновению в прошлом, которого уже нельзя изменить.
   Он принес мне тарелку куриного супа с лапшой, поставил ее на стол и
  сказал:
   - Вы новичок, да? Тобин. - Его голос был низким и звучным, как у диктора
  на радио.
   - Все правильно, - подтвердил я, - Митч Тобин.
   - Уолтер Стоддард, - в свою очередь представился он и, кивнув на мою
  руку, спрятанную под пижамной курткой с пустым правым рукавом, добавил:
   - Сочувствую.
   - Думаю, я выживу. Если научусь есть одной рукой.
   - Сегодня у нас на второе меч-рыба, одно из коронных блюд миссис Гарсон.
  Ее не надо резать.
   - Чудесно, - бодро отозвался я. Он выдавил из себя печальную улыбку и
  отошел. Я наблюдал за тем, как он идет по комнате, и размышлял о том, каким
  аршином - если смешать две метафоры - можно было бы измерить для сравнения
  скелеты в его и моем шкафах. Уолтер Стоддард убил свою семилетнюю умственно
  отсталую дочь, а потом пытался лишить жизни и себя. После этого он
  совершенно сломался. Недавно Стоддард уже в третий раз вышел из
  психиатрической больницы. Его жена, как и моя Кейт, не отвернулась от него.
  Она ждала, когда закончится его добровольное заточение в "Мидуэе" и он
  приедет домой. Трудно было сказать с полной уверенностью, почему ему так не
  хотелось возвращаться к жене, но можно было догадаться.