ю сторону, на которой ничего не
  было, он вопросительно посмотрел на меня:
   - С бутылкой виски?
   - Да, с маленькой бутылочкой. - Пломба не тронута. Мы с Бобом Гейлом,
  только что закончив обедать, сидели напротив письменного стола в кабинете
  доктора Камерона. Мне хотелось подольше побыть в столовой, чтобы увидеть
  всех постояльцев "Мидуэя", но нужно было еще многое сделать, в том числе
  сообщить об этой записке. Я передал ее доктору, как только зашел в кабинет,
  так как считал это самым важным делом.
   - Очень странно, - задумчиво протянул он, потом положил записку на стол,
  поднял глаза и нахмурился. - Очень, очень странно.
   - Как я понимаю, никто из пострадавших не получал таких записок.
   - Абсолютно никто, это в первый раз. - Он посмотрел на меня:
   - Вы полагаете, она от того, кто все это устраивает?
   - Думаю, это вполне вероятно. Не обязательно, но вероятно. В записке не
  сказано, что она от того, кто подстроил мое падение с лестницы. Вообще-то в
  ней даже не говорится, что несчастный случай был подстроен. Ее можно понять
  просто как выражение сочувствия от кого-то, кто сожалеет о том, что со мной
  случилось, о том, что кто-то пострадал.
   Доктор Камерон покачал головой:
   - Анонимное выражение соболезнования? Нет, не похоже.
   - Записка наверняка от того, кто это сделал, - сказал Боб Гейл. Он сидел
  на диване, который стоял справа у стены. - Ни от кого другого она быть не
  может.
   Я обернулся и посмотрел на него:
   - Ну,