й
  раз, когда я допустил промах. И я никому ничего не рассказывал. Ни одному
  человеку. Я обещал доктору Камерону никому ничего не говорить, а он вам
  скажет, что если я даю слово, то всегда его держу.
   Он говорил так серьезно и искренне, - что не поверить ему было
  невозможно.
   - Нет, мистер Тобин, - поддержал его доктор Камерон, - это не ответ на
  ваш вопрос. Я уверен, что Боб ничего не говорил, и наверняка знаю, что сам я
  этого тоже не делал. Я ничего не рассказал даже доктору Фредериксу, а я уж,
  конечно, не подозреваю своего собственного помощника. Но не могу не
  согласиться - то, о чем вы говорите, вполне могло произойти. Я сказал бы
  одному, тот - другому и так далее. У доктора Фредерикса мог быть
  какой-нибудь пациент, которого он захотел бы предостеречь от опасности,
  рассказав о сложной ситуации в "Мидуэе", и тогда эта цепочка заработала бы
  полным ходом. Вот почему я не стал даже давать для нее повод. И то же самое
  внушил Бобу. Нет, ваш секрет по-прежнему остается секретом.
   Объяснения доктора Камерона по поводу того, почему он держит в неведении
  своего помощника, показались мне не слишком убедительными, но нечего было
  пытаться угадать его истинные мотивы, пока я не познакомлюсь с доктором
  Лоримером Фредериксом. Поэтому я ничего не сказал и вернулся к сути вопроса:
   - Но почему я? Почему надо извиняться за западню, устроенную для меня, а
  не за те, что были устроены для остальных? Посмотрите еще