строго официально и очень уверенно - так не мог бы себя вести ни один бывший
  пациент клиники для душевнобольных. На нем был твидовый пиджак с кожаными
  налокотниками, темные брюки, коричневые туфли и зеленая рубашка с открытым
  воротом. Маленькая голова благородной формы, черные, зализанные назад
  волосы, тоненькая щеголеватая полоска усов. Доктор Фредерике был преисполнен
  такого самодовольства, что я сразу же почувствовал к нему антипатию и стал
  подыскивать какой-нибудь мотив, который мог бы побудить его подстроить
  несчастные случаи. Может, он пытался выжить доктора Камерона и занять его
  место? Или проводил какой-нибудь научный эксперимент? Приходившие мне в
  голову идеи были лишены всякого смысла, я это и сам понимал, но такое уж
  впечатление произвел на меня этот человек.
   Он занял место за столом, обозначив таким образом главный его конец. Все
  наблюдали за тем, как он осторожно вынимает из кармана пиджака очки в
  роговой оправе, протирает их, держа платок большим и указательным пальцами,
  а затем двумя руками аккуратно водружает на нос. После этой процедуры он
  одарил нас беглой и совершенно бессмысленной улыбкой и сказал:
   - Сегодня много народа. А вы новичок, не так ли? Тобин?
   - Все правильно, - отозвался я.
   - Я слышал, что с вами произошел несчастный случай. Я сидел за столом в
  пижамной куртке, моя рука в гипсе была хорошо видна всем, так что факт
  несчастного случая был достаточно очевиден, но я понял, что