он сказал это из
  вежливости. Впрочем, что бы ни говорил этот тип, у меня немедленно вставала
  шерсть дыбом. Я подавил желание сказать в ответ что-нибудь саркастическое и
  произнес только:
   - Да. Я упал и сломал руку.
   - Перелом у вас впервые? Это первый ваш перелом? Первый. Семь или восемь
  лет назад, когда я еще служил в полиции, мне прострелили ногу и я провел
  пять недель в больнице, но переломов у меня не было.
   - Да.
   Он рассматривал меня через очки в роговой оправе с бесстрастным
  интересом, в котором не было ничего личного.
   - Вы помните, о чем думали, когда падали с лестницы? Я несколько опешил.
  Доктор Фредерике не был посвящен в мой секрет, и своим вопросом он
  несознательно приблизился к той области, в которой у меня могли возникнуть
  затруднения с поиском правильного ответа. В надежде на то, что он вскоре
  переключится на кого-нибудь другого - в конце концов, предполагалось, что
  это групповая терапия, - я сказал:
   - Думаю, я просто испугался.
   - И все? - Его глаза вспыхнули за очками. - И никакого чувства вины? Вы
  не винили себя в том, что были так неосторожны?
   - Я не был неосторожен, - возразил я. Но его вопросы сбивали меня с
  толку. Я постарался сообразить, какова была бы моя реакция, если бы это
  действительно был несчастный случай. Разозлился бы я на себя, если бы просто
  оступился? Наверное, да, это было бы естественно. Но я бы не чувствовал себя
  виноватым. Но что же еще сказать, кроме того,