глядел бы доктор Фредерике, а потом и некоторые другие почуяли
  бы что-то неладное. Душевнобольные наверняка способны распознать, кто среди
  них настоящий, а кто нет, а потому мне следует держать язык за зубами.
   - Лучше не сегодня, доктор. Я только что приехал, потом этот несчастный
  случай, я еще неважно себя чувствую.
   Он нахмурился и посмотрел на меня более внимательно. Я понял, что взял
  фальшивую ноту. Концепция групповой терапии строится на том, что
  душевнобольные с удовольствием описывают свои симптомы, подобно тому, как
  это делают люди, страдающие физическими недугами. Прийти на занятие, не
  испытывая желания рассказать о себе, было не совсем в характере больного
  человека, но это все-таки было меньшим злом по сравнению с тем, каких дров я
  бы наломал, если бы стал рассказывать выдуманную историю болезни.
   - Тогда почему вы решили сегодня присоединиться к нам? - спросил
  Фредерике.
   Конечно, после того, что я сказал, у него обязательно должен был
  возникнуть этот вопрос.
   - Думаю, мне хотелось, чтобы вокруг были люди. Мне было неприятно
  оставаться одному.
   До сих пор остальные пациенты просто наблюдали за доктором и мною,
  переводя взгляд с одного на другого в зависимости от того, кто говорил, и не
  вступая в разговор. Напротив меня сидела толстушка Молли Швейцлер. Она
  посмотрела на меня почти свирепо и, словно бросая мне вызов, спросила:
   - Над вами кто-нибудь смеялся?
   Я взглянул