ться полиции.
  Теперь, три года спустя, врачи решили, что она в достаточной степени
  контролирует себя, чтобы ее можно было выпустить из клиники.
   Продолжая молча сидеть за столом, я с интересом наблюдал за тем, кто на
  кого нападает в ходе беседы. Хелен Дорси, натура начальственная и
  критическая, нападала на всех, кроме толстухи Молли Швейцлер, которая в свою
  очередь вступала в разговор только для того, чтобы перейти в атаку. Джерри
  Кантер нападал на всех, кроме Молли и Хелен, но и его самого время от
  времени атаковал Уильям Мерривейл. Дорис Брейди и Николае Файк подвергались
  нападкам со стороны всех остальных, но сами не задевали никого, даже друг
  друга.
   Доктор Лоример Фредерике каким-то образом умудрялся быть и сторонним
  наблюдателем, и участником дискуссии. Он отвечал на выпады любого из
  пациентов с высоты своего положения, при этом так перегибая палку, что сразу
  же подвергался ответному выпаду, чаще всего со стороны Молли Швейцлер и
  Хелен Дорси. Уильям Мерривейл несколько раз подавлял в себе желание
  расправиться с Фредериксом так же, как со своим отцом: то, как он сжимал и
  разжимал кулаки - руки его лежали на столе, - показывало, что враждебные
  чувства к родителю в нем все еще не утихли. Джерри Кантер выражал
  раздражение более открыто и потому быстро от него избавлялся, обычно обращая
  все в шутку. Дорис Брейди и Николае Файк просто сникали от слов Фредерикса и
  не знали, что сказать,