ь, пока кто-нибудь не приходил на помощь, - г обычно это
  была Хелен Дорси.
   Я никак не мог понять, как доктор Фредерике, производящий столь
  отталкивающее впечатление, мог надеяться на то, чтобы чего-то добиться в
  психиатрии. И хотя мне доставляло удовольствие видеть, что остальные
  реагировали на него так же, как и я, мне казалось, что манера поведения
  доктора причиняет больше вреда, чем пользы. Например, поведение Фредерикса
  будило худшие черты в характере Хелен Дорси и в то же время утверждало Дорис
  Брейди в мысли о собственной неполноценности.
   Когда истекли два отведенных на занятие часа, я был почти убежден в том,
  что кто бы ни подстраивал все эти ловушки, делалось это в надежде на то, что
  рано или поздно в них угодит доктор Фредерике. Я решил сразу после занятия
  пойти к доктору Камерону и выяснить, имеет ли он представление о том, как
  его помощник обращается с постояльцами "Мидуэя".
   Но когда занятие закончилось и все собрались уходить, доктор Фредерике
  сказал:
   - Мистер Тобин, вы не задержитесь на минуту? Это не займет много времени.
   Что не займет много времени? Я задержался, и мы остались вдвоем.
   Доктор Фредерике снял очки, откинулся на спинку стула и сунул в рот дужку
  очков - этот жест всегда казался мне претенциозным и глупым.
   - Почему бы вам не присесть, - предложил он.
   - Если это не займет много времени...
   - Совсем немного, если наши головы работают одинаково. Присядьте.
   Я сел. Почему он так