рике спросил с едва сдерживаемой яростью:
   - Почему мне об этом не сказали раньше?
   - Я полагал, что следует по возможности сузить круг посвященных, -
  объяснил ему доктор Камерон. Интересно, до какой степени сам Камерон
  испытывал антипатию к Фредериксу. - Я полагал, что вам будет легче вести
  себя как обычно, если вы будете думать, что все идет своим чередом.
   - Но разве вы не понимаете, к чему это привело? - Фредерике был разъярен,
  но ему удавалось сдерживать свой гнев. - Рушится абсолютно все, что я
  пытаюсь сделать. Вам следовало бы прийти сегодня на занятие, доктор, тогда
  вы наверняка почувствовали бы, что что-то не в порядке. Я знал, что в этом
  виноват Тобин, в нем было что-то фальшивое, но я и на минуту не мог
  предположить, что его внедрили намеренно! Если на групповой терапии
  присутствует посторонний, все, что я пытаюсь сделать, сводится к нулю. Да и
  само его пребывание в этом доме...
   Доктор Камерон попытался успокоить Фредерикса, убеждая его в том, что
  если в корзине яблок оказался восковой муляж, то это не портит всю корзину.
  Я откинулся назад и в изумлении взирал на происходящее. Из всех причин,
  которые Фредерике мог бы найти для оправдания своей теперешней злости - а я
  мог бы придумать несколько, - он выбрал ту, которая была за гранью моего
  разумения. Его не обидело то, что ему не рассказали о происходящем. Он не
  был озабочен тем, что постояльцам "Мидуэя" грозила опасность, а их о ней