или. Его беспокоило только то, что мое присутствие изменило условия
  протекания какого-то непонятного эксперимента. "Мидуэй" был для него не чем
  иным, как лабораторией, и, если его обитателям нравилось коротать время,
  нанося друг другу увечья, для него это было просто интересно; если начальник
  заведения скрывал что-то от своего помощника, это было в его представлении
  просто неразумно; но когда сюда внедрили человека, который не вполне
  вписывался в эту среду, он пришел в бешенство.
   Я сидел, наблюдая за тем, как Фредерике кипит от злости, а Камерон его
  успокаивает, пока Фредерике не вскинул руки и не возопил:
   - Как я могу судить об их реакции на мои слова, если они подсознательно
  реагируют на него?! - И он указал на меня.
   - Извините, доктор Фредерике, - произнес я. Он посмотрел на меня
  одновременно со злостью и нетерпением. - Вы хотя бы задумывались о том, что
  намеренно оскорбляете постояльцев "Мидуэя"?
   Он раздраженно отмахнулся от моего вопроса:
   - У меня нет ни времени, ни желания объяснять свои методы
  непрофессионалу.
   - Это не метод, доктор Фредерике, - возразил я. - Вы столь же
  оскорбительно ведете себя и по отношению ко мне, а вы ведь уже выяснили, что
  я не обычный постоялец. Вы чертовски хорошо знаете, что доктор Камерон - не
  постоялец, но постоянно обижаете и его.
   Доктор Камерон замахал руками:
   - Ничего, Тобин. Мы с доктором Фредериксом понимаем друг друга. Мы с этим
  разберемся.