з, Фил Роше. Я перебрал
  в памяти имена и досье, стараясь угадать, кто из них окажется Дьюи.
   Дональдом Уолберном он быть не может: Уолберн сломал ногу из-за
  подпиленной ступеньки стремянки и все еще передвигался на костылях. А у
  Джорджа Бартоломью, получившего удар металлической осью от кровати, на лице
  должны были остаться шрамы, так что это тоже не он.
   Далее, Эдгар Дженнингз, один из игроков в пинг-понг, партнер Боба Гейла.
  До того, как его поместили в лечебницу, он был эксгибиционистом,
  облюбовавшим для своих забав нью-йоркское метро. Обычно он носил плащ и под
  ним - штанины, отрезанные от брюк и подвязанные резинками чуть выше колен.
  Когда плащ был застегнут, казалось, будто он полностью одет. Дженнингз имел
  обыкновение распахивать плащ и выставлять себя напоказ перед тем, как двери
  вагона начинали закрываться. Потом он выскакивал на платформу, а поезд
  уносил свидетелей на следующую станцию.
   Но Дженнингзу было тридцать два года. Дьюи значительно старше.
   Оставался Фил Роше. Его болезнь коренилась в комплексе неполноценности,
  не столько врожденном, сколько приобретенном, который усугублялся дефектом,
  возникшим в результате болезни, перенесенной в детстве. Усохшая левая рука
  Фила с крошечной бесполезной кистью не достигала даже талии.
   У Дьюи не было искалеченной руки.
   Что-то не сходилось. Я озадаченно рассматривал свои списки, снова и снова
  отмечая в них всех мужчин, но каждый раз результат выходил тот же