то бы такое сказать, поэтому у Камерона была возможность ответить на мой
  вопрос, что он и сделал, правда, довольно нелюбезно:
   - Я помню этот разговор. Я также помню, как ответил вам, что понятия не
  имею, о ком из постояльцев идет речь. Я и сейчас этого не знаю. Если вам
  хочется выяснить, кто он...
   - Он никто, - перебил его я.
   Я понимал, что Камерон пребывает в мрачном настроении из-за Фредерикса, и
  не обижался на него.
   Камерон закрыл рот и с удивлением посмотрел на меня. У Фредерикса был
  такой вид, будто он собирался сыграть роль человека, которому все надоело, и
  сойти со сцены.
   - У вас здесь сейчас живут десять мужчин, - продолжал я, - но Дьюи не
  может быть ни одним из них. Вы понимаете, о чем я говорю?
   - Нет, - признался Камерон.
   А Фредерике, небрежно улыбнувшись, произнес:
   - Тобин, вы ведь не станете выдумывать еще одну таинственную историю,
  чтобы укрепить ваше положение здесь? Я смотрел только на Камерона:
   - Он идиот, но вы-то нет! Во-первых, вы знаете, что я не хотел браться за
  эту работу. Кроме того, я говорил вам о Дьюи еще до того, как возник вопрос
  о моем пребывании здесь. Уберусь я отсюда или нет, факт остается фактом:
  сегодня в пять утра я встретил в коридоре второго этажа человека, который не
  является одним из вас двоих или кем-то из десяти живущих здесь мужчин, но
  который хорошо знает этот дом. Он отвел меня на кухню и приготовил мне
  завтрак, он рассказал, что любит встречать приезжающих