Виктории, несколько недель подряд устраивали специальные службы для новообращенных и всех желающих. Включил он в список и семь церквей, расположенных между Манчестером и Кентербери Откровенно говоря, он не надеялся выжать из этого хоть что-нибудь. Логичнее было опросить священников, не пропадал ли в последнее время кто из прихожан, но если убийца готовился к преступлению заранее, то скорее всего он позаботился придать такому исчезновению естественный характер.
   Возвращаясь домой на автобусе после дня бестолковых поисков, Колхаун испытывал все большую неприязнь к сэру Джайлсу, не снимая подозрений и с Персиммонса-младшего.
   Два этих чувства, однако, привели к неожиданным результатам. Инспектор решил еще раз допросить Стивена, во-первых, чтобы уточнить кое-что о сотрудниках и расположении комнат, а во-вторых, чтобы еще раз взглянуть на единственного человека, который никак не мог совершить преступление. В разговоре мелькнуло имя сэра Джайлса. Рассказывая о перечне изданий, Стивен заметил: "Сэр Джайлс знает отца лучше, чем меня. По-моему, он и сейчас гостит в усадьбе..."
   Если в тот момент фраза эта совершенно не задела сознания инспектора, то ночью, на границе сна и яви, два имени, засевшие в подсознании, вспыхнули двойной звездой. В них была насмешка, они долго мучили его, они бросали ему вызов. Дневной здравый смысл все еще настаивал: "Дурак, это же его отец, отец, отец ." Причудливый вымысел отвечал:
   "Что отец, что сын - имя-то у них одно. Подмена, личина, семья, месть, вендетта, Одетта..." Почти обретенная разгадка затерялась в лабиринтах сна.
   Следующий вечер пришлось посвятить отчету о ходе расследования, а полдня съел помощник комиссара полиции, не скрывавший своего недовольства.
   - И что же, у вас никаких идей, инспектор? - допытывался он.
   - Есть, но маловато, сэр, - честно отвечал Колхаун. - Я почти убежден, что мотив убийства - личный. Кто-то готовился к преступлению заранее, он