а счета оказался на улице, постоял и медленно побрел назад, на Гровнер-сквер.
   Когда он добрался туда, ни герцога, ни архидиакона дома не оказалось, а Твайс бдительно охранял личные апартаменты хозяина. Тот появился лишь к обеду, за которым и пришел к выводу, что сегодня Кеннет в собеседники не годится. Архидиакон отсутствовал до вечера, весь день он занимался приходскими делами.
   - Когда-нибудь все равно пришлось бы приезжать, - объяснил он. - Мистер Персиммонс только помог мне, а то я никак не мог собраться в Лондон. Правда, главного я так и не сделал - епископа не нашел.
   Все вместе они отправились пить кофе, но забыли о нем, слушая рассказ о подвигах Кеннета. Гранки, доставшиеся ему в качестве трофея, вряд ли могли компенсировать потерю работы, так что и герцог, и архидиакон, не меньше Кеннета расстроенные, тут же определили его в секретари, а затем перешли к обсуждению дебоша, учиненного им в издательстве. Когда в оправдание он повторил слова Персиммонса, герцога передернуло от омерзения, архидиакон же только слабо улыбнулся.
   - Жаль, что вы ушли таким образом, - вздохнул он. - мы ни в коем случае не должны уподобляться им.
   - Жаль? - воскликнул герцог. - После этого гнусного богохульства? Да окажись я там, я бы голову ему оторвал!
   - Нет, нет, дорогой герцог, право, не стоит, - запротестовал архидиакон. - Оставим подобные методы мистеру Персиммонсу.
   - Он оскорбил Бога!.. - кипел герцог.
   - Как можно оскорбить Бога? - улыбнулся архидиакон. - Это же все равно, что попытаться дернуть Его за нос.
   Побить Персиммонса за обвинение в бесчестности - это для нашего друга понятно и простительно, хотя и грешно. Мстить за оскорбление, нанесенное Богу, - просто глупо, а уж впадать в безумие, в помрачение рассудка - нет, этого я одобрить не могу, слишком это напоминает мистера Персиммонса. Думаю, он это знает. Нет, друзья мои, мы должны сохранять спокойствие. Враг наш, заметьте, головы