о обнаружили, - проговорил грек и повернул голову навстречу тому, кто вышел из задней комнатки. Маленький, суетливый, настороженно собранный, он был стар, лицо, обрамленное бородой, выдавало в нем иудея.
   - Слышал? - спросил его грек.
   - Слышал, слышал, - забормотал старик, гневно глядя на Грегори. - Давно вы об этом знаете? - спросил он с плохо сдерживаемой яростью.
   Грегори даже отступил на шаг.
   - О чем? Что он у них? Он попал к ним только сегодня утром.
   - Давно вы знаете, что это именно он? - спросил старик. - Сколько времени мы потеряли! - Он подошел к греку и схватил его за руку. - Ладно, мы еще не опоздали. Сегодня же ночью займемся им.
   Грек едва повернул голову.
   - Займемся, если хочешь, - согласился он. - Думаешь, так будет лучше?
   - Ха! Лучше! - воскликнул старик. - Еще бы не лучше! Это же оплот силы! А теперь мы разнесем его в пыль, в прах! Да очнись ты, Димитрий! Я тебя не понимаю.
   - Это неважно, - откликнулся грек. - Когда-нибудь поймешь. Когда понимать станет уже нечего.
   Старик хотел что-то сказать, но тут вмешался Грегори, обеспокоенный его последними фразами.
   - Что вы задумали? Что значит "разнесем в пыль"?
   Да вы с ума сошли! Неужели вы хотите уничтожить его?
   Сообщники взглянули на него, старик - с презрением, Димитрий - с едва заметным удивлением.
   - Мы с Манассией, - отвечал он, - собираемся уничтожить Чашу.
   - Как это уничтожить? - взорвался Грегори. - Уничтожить! Да ее же можно использовать. Сотни раз, на сотни ладов! В ней - сила. У меня мальчишка смотрит в нее и видит черт знает что!
   - Именно потому, что в ней - сила, ее и нужно уничтожить, - яростно зашептал старик, перегнувшись через прилавок. - Неужели вы еще не поняли? Они создают, мы уничтожаем! Они мешают нам, мы - им. Когда-нибудь мы уничтожим весь мир. Можете вы так ее использовать? Что мы, дети, чтобы гадать на ней, или искать клад, или соблазнять кого-то?