Калли и поговорил с Лайонелом.
   На следующее утро, выполняя инструкции, Леддинг направлялся к приходскому дому. В щегольской форме шофера, чисто выбритый, подвижный, он ничем не напоминал бородатого бродягу, месяц назад заходившего к архидиакону, и экономка его не узнала. Она решила (с его слов), что он доставил письмо от мистера Персиммонса.
   - Хозяина дома нет, - сказала миссис Лексперроу. - Экая досада! Тащились зазря в такую даль.
   - Не беспокойтесь, мэм, - отвечал Леддинг. - По мне, оно даже и лучше, - и он слегка поклонился.
   - Да ну вас! - зарделась экономка. - Конечно, хорошо кого-то повидать, у нас тут редко кто бывает, целыми днями поговорить не с кем. Живем-то на отшибе, одни бродяги да священники. Этим-то, понятно, не до разговоров со мной.
   Правда, и у них попадаются симпатичные. Недавно к нам епископ заходил, да вот еще один джентльмен погостил с месяц. Уж такой непоседа, все куда-то рвался, дела какие-то устраивал. Но очень любезный. Что у него там за дела, я, конечно, не знаю, но матушка моя говаривала: "Поспешишь - переделывать придется". А уж она-то одиннадцать детей вырастила, двух мужей пережила. Я-то младшая в семье, и вот она, значит, говорит мне: "Люси, голубушка, опять ты в комнате не прибрала, выходит, мне работа..."
   Экономка осеклась. Она робела при архидиаконе и его посетителях и старалась сдерживать себя, зная свою болтливость. Но внезапное молчание легко сбивало с толку - надо было ответить, когда ты еще не готов. Так случилось и с Леддингом, и он поспешил произнести:
   - Ну, я-то скорее с вами поболтаю, миссис Лексперроу, чем с епископом.
   - Грех так говорить, - укорила его экономка. - Знаете, мистер Леддинг, они ведь вроде как учат нас. Правда, в школе учительница говаривала: "Не теряйте времени, девочки, не теряйте времени", - а сама-то все пасьянсы раскладывала.
   - Вот, вот, - подхватил Леддинг, на сей раз подготовившийся к продолжению разговора.