алась куда мучительнее всех его вымышленных страхов. - Ты что, не видишь меня? Вот я, потрогай! - Он взял ее руки в свои.
   Тела их, связанные бесчисленными касаниями - и нетерпеливыми, и радостными, - хорошо знали друг друга.
   Вернувшись из глубин беспамятства, Барбара стиснула руки мужа и снова вскрикнула:
   - Лайонел, спаси меня! Спаси! Я тебя не вижу! Не уходи, не уходи!
   Лайонел беспомощно оглянулся на Персиммонса.
   - Я не понимаю, что с ней случилось, - тихо проговорил он. - Неужели ничего нельзя сделать?
   - Я послал за врачом, - так же тихо ответил Грегори. - Надо продержаться до его прихода Адриана я отправил к Джесси.
   Барбара замолчала. Ее тело сотрясала крупная дрожь, она совсем обессилела. Грегори стоял позади Лайонела и внимательно наблюдал за ней. Похоже, его предположения не оправдывались - на Барбару мазь действовала иначе, чем на него. Он стремился пройти по выбранной дороге до самого конца, и мазь придала ему силы. А Барбара жила, как и большинство людей, "ни богу свечка, ни черту кочерга", поэтому трудно было с уверенностью сказать, на какую сторону ее натуры воздействует мазь. Во всяком случае, она ничего не понимала, ничего не контролировала. То, с чем стремился соединиться он, оказывалось для нее захватчиком, возможно, даже адским любовником, но она не могла не ощутить это в своем теле, в крови, в душе, в сознании. Если они сольются, правда - без ее желания, без ее контроля, вот тогда она уже не станет звать Лайонела, а, наоборот, начнет шарахаться от него! Занятно!.. Грегори поискал взглядом, незаметно поднял коробочку и положил в карман. В столе у него была заготовлена еще одна, точно такая же, но совершенно безобидная, на случай расспросов.
   Припадок длился уже четверть часа. Едва ли он быстро пройдет, думал Грегори. Собственно, может и не пройти.
   Мазь помогает уйти и вернуться, но поскольку Барбара едва ли собиралась куда-нибудь уходить и не догадывалась