- удивился викарий.
   - Он у нас Вечерняя Звезда, - усмехнулся Морнингтон, - сияет на фоне всеобщей серости. А попутно встревает во все. Маячит на горизонте, а уж раз в две недели занимает все небо, по крайней мере наше, издательское. Этакое милое создание, упорствующее в оккультизме.
   - Боюсь я этого растущего интереса к оккультному, - мрачно промолвил викарий, - вот итог нынешнего безверия и греховного любопытства.
   - Греховного? - откликнулся Морнингтон. - Вы думаете, оно всегда греховно? А как же тогда Нов?
   - Иов? - переспросил архидиакон.
   - Ну, мне всегда казалось, что Нов превосходит своих трех друзей как раз любопытством. Почему это все несчастья сыплются именно на его голову? Друзья просто смирились, а он возьми да спроси: что это Ты, Господи, делаешь и почему?
   Викарий покачал головой.
   - И услышал, что ему это не по разуму.
   - Ему не просто ответили, над ним еще и посмеялись, - возразил Морнингтон, - а это, согласитесь, не одно и то же. Все-таки когда человеку, потерявшему все средства, дом, семью, покрытому язвами и сидящему на куче мусора, говорят: "Посмотри на бегемота" <Иов 40:10: "Вот бегемот, которого Я создал, как и тебя...">, здесь чего-то не хватает.
   - Иову хватило, - мягко возразил архидиакон.
   - Да уж, другого такого дурака поискать, - согласился Морнингтон, вставая. - Мы ведь еще увидимся до вашего отъезда в... Кастра Парвулорум? - уточнил он. - Какое занятное название.
   - Жаль, что немногие им пользуются, - вздохнул архидиакон. - Во всех путеводителях это место именуется "Фардль". Жители тоже привыкли к этому названию. Что поделаешь, закон Гримма.
   - Закон? - удивился Морнингтон. - Имени того сказочника, который писал для parvuli ? Причем тут закон?
   И почему ему подчиняются?
   - Он еще и языками занимался, - пояснил архидиакон. - Знаете, законы индо-европейских звуков... "Кастра" куда-то запропастилось со