позвонил полковник Коннерс, часом позже - помощник комиссара, набивавшийся на пятичасовой чай к герцогине, приходившейся герцогу теткой. И с тем, и с другим герцог разговаривал по-королевски (сказать "по-герцогски" - слабовато). Оба полицейских уверяли, что скандала не хотят, если только мистер Персиммонс не станет настаивать. Мистер же Персиммонс отбыл в Калли, заклиная их воздержаться от каких-либо публичных действий...
   Герцог намекнул помощнику комиссара, что потиру снова угрожали.
   - Грабители? - деловито осведомился тот.
   - Нет, - мрачно ответил герцог. - Скорее черная магия.
   - Да? - озадаченно произнес помощник комиссара, - А-а, понимаю... Ну и.., случилось что-нибудь?
   - Враги пытались уничтожить Чашу, направив на нее свою волю, - объяснил герцог, - но, благодатью Божией, не преуспели.
   - Так, так, направили волю... - осторожно повторил его собеседник. - Да, бывает.., если захотеть, много можно сделать... А вы.., что-нибудь видели?
   - Скорее, слышал, - ответил герцог, - а вот архидиакон чувствовал, как металл плавится у него в руках.
   - Ах, архидиакон... - протянул помощник комиссара и переменил тему.
   Короче говоря, день складывался явно не в пользу наших сообщников. В часы своих дежурств и герцог, и Морнингтон, конечно, пытались вернуть эмоциональный настрой прошлой ночи, но Грааль выглядел как самый обыкновенный потир, мало того - как любая посуда. Только архидиакон, и то немного слабее, ощутил возле Чаши извечное движение тварного мира, вливающегося в узкое русло своей судьбы. Поэтому теперь, когда пришлось решать, особенных колебаний он не испытывал. И все-таки...
   - "Будьте мудры, как змии" <Мтф. 10.16>, - процитировал он. - Уподобимся змее. Поедем в Калли, посмотрим на миссис Рекстоу, а заодно и на лекаря.
   Герцог совсем растерялся.
   - Как вы можете колебаться? - спросил он. - Неужели что-то стоит такой жертвы? Даже думать об этом - отступничество