- ничто, разрушение - все. Мы возьмем с собой мальчишку, Чашу и уйдем на Восток, а после себя оставим безумие, а может, и не только его... Надо будет перед уходом поговорить с Димитрием. Мне хочется, чтобы этот поп надолго нас запомнил.
   В прихожей послышался звонок. Леддинг отправился открывать. В дальнем конце зала Грегори и Манассия повернулись навстречу гостям, а Леддинг, очень старавшийся изобразить голосом иронию, прокричал словно герольд на площади:
   - Герцог Йоркширский! Архидиакон Фардля! Мистер Морнингтон!
   Так они и вошли. Архидиакон нес небольшой саквояж.
   Грегори старался не смотреть на него. Он приказал Леддингу: "Попроси мистера Рекстоу спуститься к нам", - и обернулся к вошедшим.
   - Я надеюсь, что мистер Рекстоу, доктор Манассия и вы уладите нашу небольшую проблему. К вашему сведению, я отказался от своих прав на потир в пользу мистера Рекстоу.
   Архидиакон учтиво поклонился и поглядел на Манассию. В это время сверху спустился Лайонел. Он кивнул Кеннету, а Персиммонс представил его Манассии со словами:
   - Я вас покину на несколько минут, обсудите все спокойно. Во имя общих интересов, мне бы хотелось уладить это дело раз и навсегда.
   Он повернулся, поднялся прямо к Барбаре, поговорил минуту-другую с сиделкой, которая как раз собиралась менять повязку, и подошел к постели.
   - Вот бедняжка, - задумчиво произнес он, - надо же такому случиться во время отпуска, да еще погода стоит замечательная.
   - В хорошую погоду болеть еще обидней, сэр, - вежливо сказала сиделка. Видимо, она считала хозяина Калли очень важной фигурой.
   Грегори покачал головой и вздохнул.
   - Да, очень обидно. Фардль - прекрасное местечко.
   Вы не бывали здесь раньше? О, непременно посмотрите окрестности! В свободное время можете воспользоваться моей машиной. А вот отсюда, из окна, - продолжал он, прерывая благодарности растерянной сиделки, - говорят, иногда виден кафедральный собор