с сказал:
   - Между прочим, я видел вчера Тамалти. Он хочет снять один абзац в своей книге и боится, не поздно ли. Он послал Рекстоу открытку, но я, пожалуй, присмотрю сам, чтобы все было в порядке. Зайду-ка я к Рекстоу.
   - Конечно, - кивнул Стивен. - Сейчас подпишу бумаги и освобожусь минут через десять.
   Когда дверь за отцом закрылась, он покачал головой, подумав про себя: "Он не пошел бы туда, если бы и в самом деле убил там человека. Нет, он просто меня разыгрывал.
   Жуткие шуточки, но он такое любит".
   Неврастения Лайонела была поглубже, чем у его начальника, но работы во вторник навалилось столько, что стало не до нее. Еще с утра к нему заглянул Морнингтон и попросил гранки "Священных сосудов".
   - Я тут видел одного архидиакона, - сказал Морнингтон, - он сегодня зайдет ко мне. По-моему, архидиаконы должны интересоваться фольклором, как ты думаешь? Они и сами-то - живой фольклор, уж больно у них вид такой.., доисторический. Жрецы, жрицы, древняя традиция, но от них немало зависит, а нам ведь реклама нужна. "Ставьте на архидиакона, - вскричал Морнингтон. - Вперед, Кастра Парвулорум! - таковы были его последние слова", - дурачась, воскликнул Морнингтон.
   - Если бы последние, - сказал Лайонел. - Гранки вон там, на полке. Забирай и катись. Все, все забирай.
   - Да не нужны мне все. Своих дел хватает. Убийства и праздники у нас не каждый день.
   Морнингтон выкопал нужные гранки из-под стопы других и ушел. Когда с дневной почтой принесли открытку от сэра Джайлса, больше похожую на криптограмму, и выяснилось, что надо убрать абзац на странице 218, Лайонел и не подумал вносить исправления в экземпляр, который он дал Морнингтону. Он просто отметил приговоренный абзац в рабочей, типографской корректуре, попутно обругав сэра Джайлса. Справедливости ради надо отметить, что правка пришлась на самый конец книги и серьезных неудобств не вызвала. Больше негодования вызвал почерк.
   Лайонел