нуждавшегося в деньгах и потому бравшегося за любую временную работу. Мысль о том, что этот сутулый зануда будет сидеть в его кресле и спать на его кровати, не на шутку мучила архидиакона. Ему не хотелось думать, что такие приятные и совершенные вещи поневоле будут служить такому пустому человеку. Он протянул руку и со вздохом коснулся расцветающей розы. "Кажется, я становлюсь сентиментальным, - подумал он. - Откуда мне знать, чего хотят мои кровать и кресло? Может, они согласны со мной, а может, и нет. Их жизнь сокрыта в Боге и мне неведома".
   - Благодарение Богу богов, - начал он напевно, - ибо извечна милость Его...
   - Мистер Давенант? - произнес чей-то голос за его спиной.
   Вздрогнув от неожиданности, архидиакон обернулся.
   Пожилой человек огромного роста заглядывал в сад поверх калитки. Где-то он его видел...
   - Д-да, - с легкой запинкой ответил архидиакон. - Давенант - это я.
   - Прошу прощения, - проговорил незнакомец, - Мне, конечно, надо было сказать "мистер архидиакон". Это я с непривычки, оговорился.
   - Ничего, ничего, - успокоил его архидиакон. - Вы ко мне? Заходите. - Он распахнул калитку и пропустил посетителя.
   Войдя, тот представился.
   - Персиммонс. Грегори Персиммонс, с вашего позволения. Я недавно купил Калли, так что мы теперь соседи. Из разговоров в деревне я понял, что вы собрались в отпуск, вот и решил поторопиться с визитом. Вы уж извините...
   - Право, не стоит, - пробормотал архидиакон. - Хотите пройти в дом, или присядем вот здесь? - он показал на садовую скамейку среди цветов.
   - Здесь, пожалуй, даже лучше, - решил Персиммонс. - Благодарю вас. - Он достал сигарету. - Я ведь пришел с просьбой, - продолжил он. - Правда, прошу я за другого, а платить буду сам.
   Архидиакон растерянно поправил очки и приготовился слушать. Тон последней фразы задел его. Фамилия "Персиммонс" вызвала в памяти визит в издательство, и теперь он был почти уверен, что